Скажу сразу — после прочтения романа Водолазкина вопросов была уйма, и многие из них сводились к одному и тому же: как таким блестящим языком можно было написать такое? Дочитал только из любви к подобным стилям изложения, по которым, можно даже сказать, стосковался.
Слоган этого фильма — «История одного полёта» — раскрывает замысел режиссёра Егора Кончаловского. История полёта или история любви, прожившей 100 лет. Это постановочное кино. Здесь надо уделять больше внимание внешним вещам и одежде, чем смыслу слов. Это драма о богатых людях, которые хотят всё купить.
С одной стороны, фильм достаточно оригинален. Я помню целый ассортимент картин о том, как из настоящего попадали в прошлое. Зачастую, чтобы что-то понять и что-то осознать. А вот историй о попадание из прошлого в настоящее не так уж много. А тут ещё и актуальный 2026.
Экранизация романа Евгения Водолазкина «Авиатор» — это катастрофа. Наглое, бездарное и бессовестное изнасилование одной из самых тонких и глубоких современных русских книг. Всё, что делало роман уникальным — язык, внутренняя рефлексия, поэзия памяти, ощущение Бога как тихого хранителя всего сущего, — здесь
Перед нами редкий пример кино, где визуальная оболочка не спасает от полного провала драматургии. Две звезды из десяти — исключительно за эстетику кадра и присутствие Константина Хабенского, чья актёрская работа остаётся единственным светлым пятном в этом сумбуре.
Общее впечатление: Плюсы: очень красивые открывающие титры в стиле Майора Грома и 100 лет тому вперёд; атмосферный красивый саундтрек от Фадеева, хорошая актёрская игра отдельных актёров, красивая картинка Петербурга и ушедших дореволюционной и революционной эпох. Минусы: хронометраж растянут (почти
С огромным трудом заставил себя досмотреть. Честно — редкое чувство испанского стыда. Стыдно за фильм целиком и за всех, кто в нём участвовал. Но больше всех — стыдно за Водолазкина, который не просто позволил испортить свою прекрасную книгу, но еще и участвовал в этом (его имя среди авторов сценария)
В силу того, что спойлерить нельзя, придется пройтись поверхностно, что очень жаль. Я читала оригинал полностью и почти взахлёб, потому что Водолазкин для меня отдельный деятель современной литературы, с которым я рекомендую ознакомиться каждому. Скажу сразу, что сам фильм в целом неплох, даже тянет
Я давно наслышан о Водолазкине и его большой (насколько точно не измерял) популярности. Книгу как-то прочел и особого восторга не испытал — сентиментально с переходом в экзальцитирование, но не более. Уже не говорю о схожести (заметил не только я) с фильмом «Вечно молодой». И факт очень бьется — картина
Я читала эту книгу. Автор очень внимателен к деталям. Первое, что видит свежеразмороженный Платонов — волосы в носу Гейгера. Свежо. И кучеряво. А как вам этот пассаж. Платонов вспоминает, как его, семилетнего, качала на гамаке девочка (вибрации волновали его в эротическом смысле), девочка вспотела от усилий,
Экранизация моей любимой книги, одного из моих любимых авторов. Я очень обрадовался когда: 1. Увидел рекламный постер Авиатора и понял, что это по той самой книге. 2. Узнал, что в ней нет ни Петрова, ни Козловского. 3. Увидел фамилию Водолазкин в списке сценаристов.
«Авиатор» — давно и нежно любимый мной роман Евгения Водолазкина о покаянии и милосердии, о прощении и любви. Сюжет в книге является как бы верёвочкой, на которую автор нанизывает важные мысли. Идея экранизировать подобную книгу весьма авантюрная. Задача изначально сложная. Неудивительно, что проект
Наверное, это новый жанр — кинополотно. Синергия режиссерских генов от прапрадеда Сурикова, проникновенности продюсера, света от проводника синкретического средневекового духа и стиля Е. Г. Водолазкина, гениально встроенной в ткань полотна музыки Максима Фадеева. Возможно, поклонникам Евгения Германовича
Сразу стоит обозначить две вещи. Первое: я читала книгу, а специально перед премьерой с большим удовольствием взяла и перечитала. Очень люблю это произведение. И второе: я придерживаюсь того мнения (и соглашаюсь в этом с Водолазкиным), что любая экранизация по сути творит совершенно новую реальность
Во-первых, это не экранизация. Это полноценный новый материал, с некоторыми деталями взятыми из книги. Тот, кто читал книгу это поймёт очень скоро. Для меня загадка, для чего спекулировать на известности литературного произведения, не оставив от сюжета практически ничего. Я могу понять, да, язык кино
«Авиатор» — редкий и отважный пример умной, стильной и по-настоящему зрелищной отечественной фантастики, где масштабная визуальная картина служит не фоном, а полноправным участником глубокого философского высказывания.
Что как ни любовь способно воскресить и вернуть утраченные смыслы? На этот вопрос отвечает «Авиатор». Отвечает по-своему, но честно.
«Авиатор» – это не просто экранизация. Это мощное кинематографическое путешествие на стыке эпох, где судьба одного человека становится точкой пересечения прошлого, настоящего и будущего.
«Авиатор» — это популярное кино, но отнюдь не развлекательное. Смотреть его стоит с открытым умом и сердцем.
«Авиатор» не развлекает, а заставляет чувствовать.
Это кино — не сиюминутность, а процесс, и оно совершенно точно способно погрузить зрителя в состояние «перспективного пациента», а о силе его воздействия мы будем судить через месяцы и годы, как после успешного лечения.
Если философские глубины романа в фильме несколько упрощены, то актерские работы, напротив, добавляют истории той человеческой сложности, которая делает «Авиатора» по-настоящему запоминающимся кино.
Это история, как и роман, о силе любви, феномене человеческой памяти, муках совести и жажде покаяния, о жертве за бессмертие и жажде завершить дело всей жизни.
Экранизация «Авиатора» Егора Михалкова-Кончаловского по книге Евгения Водолазкина с первых кадров дает понять, что это — совсем не та «фантастика», которую принято понимать под этим жанром, и уж точно это не попытка перенести на экран философский роман ad verbum. В центре внимания не просто крионический эксперимент, но то, что значит жить после смерти — своей и чужой.
«Авиатор» посвящён спасению от забвения, он отходит от глобальных перспектив в сторону камерных, локальных, людских историй. Это экуменическая фантастика, где механизм свершения чуда важен не так, как то, что это чудо порождает.
